Дислексия — не болезнь, а дар эволюции

Вы когда-нибудь задумывались, что люди с дислексией видят мир иначе? И дело вовсе не в том, что они «неспособны» к учебе. Мир, где доминируют тексты, часто ставит им палки в колеса, но, возможно, их мозг просто создан для другой, гораздо более важной миссии. Недавно ученые предложили взглянуть на это расстройство под совершенно неожиданным углом: а что, если это не поломка, а эволюционный «бонус»?

Всемирная организация здравоохранения официально признала дислексию нарушением чтения еще в 1991 году, а спустя два года — и формой инвалидности. Статистика говорит, что с этим сталкиваются до 20% людей по всему миру. Конечно, цифры колеблются в зависимости от языка — например, читать по-английски с его путаницей правил сложнее, чем, скажем, по-фински. Но суть одна: таких детей часто считают ленивыми или недалекими. И мы годами недооценивали как их трудности, так и их скрытый потенциал.

Международная неврологическая федерация дает сухое определение: дислексия — это когда ребенок с нормальным интеллектом и условиями обучения никак не может овладеть чтением и письмом в полной мере. Но за этой сухостью скрывается драма миллионов людей. И если раньше ученые искали причины в биологии или среде, то теперь группа исследователей из Кембриджа пошла дальше.

Они задались вопросом: если это такая распространенная «проблема», которая к тому же передается по наследству (а генетика тут играет роль минимум в 60% случаев), может быть, природе она зачем-то нужна? Эволюция просто так ошибки не штампует. Свои выводы они опубликовали в журнале Frontiers of Psychology.

Почему эволюция не «вылечила» дислексию?

Идея витала в воздухе еще с прошлого века. Норман Гешвинд, известный невролог, первым заметил, что люди с дислексией часто блистают в архитектуре, инженерии или искусстве. Он предположил, что у такого состояния должно быть скрытое преимущество. Иначе зачем природе сохранять «дефект» у такой большой части населения?

Команда из Кембриджа пошла еще дальше и соединила это с новой теорией эволюции. Они считают, что наш вид выжил не потому, что все люди были одинаково «умны», а как раз наоборот — благодаря тому, что мы мыслили по-разному. Представьте племя охотников-собирателей: пока одни аккуратно собирают ягоды с проверенного куста (используют то, что знают), другие бегут исследовать дальний лес в поисках новой добычи (ищут неизведанное). И те, и другие нужны, чтобы племя не умерло с голоду.

Это называется комплементарным познанием: мы дополняем друг друга. И дислексия, похоже, — это как раз «специализация» на исследовании нового.

Доктор Хелен Тейлор из Кембриджа прямо заявляет: «Вечно фокусироваться на том, чего люди с дислексией делать не умеют — это смотреть в корень проблемы мимо. Мы предлагаем новый взгляд, который помогает увидеть их реальные когнитивные суперспособности«. Звучит дерзко, но за этим стоит наука.

Гении неизведанного: как работает их мозг

В основе всего лежит вечный компромисс: использовать старые надежные ресурсы или рискнуть и найти новые? Если вы съедите все припасы сегодня, завтра вам нечего будет есть. Но если вы будете вечно искать еду и ни разу не сядете обедать, вы просто выдохнетесь. Человечество всегда балансировало на этой грани.

Так вот, авторы исследования предполагают, что люди с дислексией — это прирожденные «исследователи». Их мозг меньше заточен под скучную «эксплуатацию» готовых шаблонов (вроде зубрежки правил орфографии), но зато гениально справляется с задачами, где нужно придумать что-то новое.

Тейлор поясняет: «Этот самый баланс между поиском нового и использованием привычного — ключ к выживанию. И мы думаем, что люди с дислексией просто смещены в сторону поиска«.

И вот тут начинается самое интересное.

Где работают люди с дислексией?

Если ваш мозг плохо приспособлен к монотонной обработке символов, но отлично видит общую картину и возможности, куда вы пойдете работать? Статистика это подтверждает. Исследование предпринимателей в США аж 2009 года показало, что 35% из них — люди с дислексией. А 22% — и вовсе с тяжелой формой. В 2014 году британские ученые обнаружили, что среди будущих инженеров дислексиков аж 28%, в то время как на юрфаке — всего 5%.

Задумайтесь: юристы работают с текстами и прецедентами (чистая «эксплуатация» известного), а инженеры — постоянно изобретают и ищут нестандартные решения. Тейлор добавляет: «Это объясняет, почему их тянет в искусство, архитектуру или бизнес — везде, где нужны исследовательские навыки«.

Ученые также связали это с историей. Если такой тип мышления так распространен, значит, наши предки жили в эпоху диких перемен, когда сидеть на месте и жевать бананы было смерти подобно. Палеоархеология подтверждает: климат и ландшафты менялись постоянно.

И наконец, самое главное. Люди с дислексией часто обладают так называемым дивергентным мышлением. То есть они умеют находить несколько решений одной задачи, гибко переключаться между идеями и придумывать то, что не придет в голову другим. В мире, который меняется быстрее, чем мы успеваем прочитать инструкцию к нему, такие люди — наше главное оружие. Может, пора перестать лечить их и начать у них учиться?