Почему мозг хранит три копии одного воспоминания

Вы когда-нибудь задумывались, почему одно и то же событие со временем может казаться то ярче, то тусклее? Или почему травматичный опыт не отпускает годами, а приятные мелочи стираются из памяти на удивление быстро? Оказывается, наш мозг хранит далеко не одну копию каждого воспоминания. Как выяснили ученые, их минимум три. И ведут себя они совершенно по-разному.

Не одна, а целых три

Раньше считалось просто: есть нейрон — есть воспоминание. Но недавние эксперименты на мышах показали, что всё гораздо сложнее и интереснее. В гиппокампе — главном «архиве» нашей памяти — обнаружились целых три группы клеток, которые записывают одно и то же событие, но делают это по-своему.

Представьте себе, что ваш мозг — это не фотоальбом с единственным снимком, а целая студия, которая делает три разных дубля одного момента. Зачем? А затем, чтобы у вас была и «черновая» версия, и «чистовик», и что-то среднее.

Исследователи наблюдали за нейронами мышей, пока те учились и вспоминали. И картина вырисовалась любопытная.

• «Ранние пташки»: Эти нейроны включаются первыми. Сначала их запись слабенькая, нечеткая. Но чем дальше, тем прочнее становится этот след. Похоже, именно они отвечают за то, чтобы важный опыт закрепился на годы.
• «Середнячки»: Самые стабильные ребята. С самого начала они хранят воспоминание ровно и надежно. Ни шатко ни валко, но без сюрпризов.
• «Поздние» или «пластичные»: Эти кодируют воспоминание очень ярко, мощно, с первого дня. Но их копия со временем тускнеет. И что еще важнее — она легко поддается изменениям. Новый опыт может переписать именно эту версию события.

Выходит, память — это не застывший слепок, а живой, дышащий процесс. Одно и то же воспоминание живет в нас в трех вариантах одновременно. Один крепнет, другой стоит на месте, третий готов меняться.

А можно с этим что-то сделать?

Вот тут начинается самое интересное. Если у нас есть три типа «носителей» памяти, значит, мы можем научиться на них влиять выборочно. Один из авторов исследования, Флавио Донато из Базельского университета, намекает на потрясающие перспективы.

Возьмем, к примеру, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Люди с таким диагнозом тонут в навязчивых, страшных воспоминаниях. А что, если не стирать их совсем (пока это фантастика), а сделать более податливыми? Если аккуратно «достучаться» до «поздних», пластичных нейронов, возможно, психотерапия сможет помочь пережить травму менее болезненно, изменить её эмоциональную окраску.

А теперь обратная ситуация — возрастные изменения, деменция. Здесь бы, наоборот, укрепить память, сделать её жестче. Может быть, стимуляция «ранних» нейронов поможет зафиксировать то, что вот-вот ускользнет, и замедлить неизбежное?

Конечно, до клинических методов лечения пока далеко. Но само направление мысли захватывает. Выходит, в будущем мы сможем не просто говорить «у меня плохая память», а точечно настраивать её, как инструмент. Усилить одно, ослабить другое. Главное — не напутать с настройками.