Сознание без коры: древние структуры мозга оказались важнее

Мы привыкли думать, что сознание — это высшая функция, привилегия человека, рождающаяся в самых новых и сложных отделах мозга. Неокортекс, кора головного мозга — вот где, по мнению большинства учёных, творится магия осознания себя и мира. Всё остальное — ствол, таламус, мозжечок — считалось просто «обслугой», подающей энергию, как провода к телевизору. Но новое исследование переворачивает эту картинку с ног на голову.

Нейробиолог Питер Коппола из Кембриджа проделал титаническую работу: он пересмотрел более чем столетние данные экспериментов и клинических наблюдений. И пришёл к выводу, что мы, возможно, искали не там.

Оказывается, стимуляция древних подкорковых структур может творить с сознанием удивительные вещи. Например, выводить животных из наркоза или, наоборот, отправлять их в бессознательное состояние. Это не просто «поддержка» — это прямое управление.

Но самое поразительное — клинические случаи. Есть дети, которые родились практически без коры головного мозга. Совсем. По всем канонам они должны были бы быть растениями. Но они узнают родителей, играют, реагируют на музыку. Их мозг, лишённый «главного дирижёра», умудряется создавать сознание с помощью тех самых «второстепенных» структур.

Другой пример — люди, родившиеся без мозжечка. Они вполне сознательны. Но если мозжечок повреждается у взрослого, могут начаться галлюцинации. Значит, эта древняя структура тоже вовлечена в сложный танец осознания, просто мы не замечали её роли.

Коппола предлагает пересмотреть всю парадигму. Сознание, похоже, не монополия неокортекса. Древние отделы мозга сами по себе способны поддерживать его минимальный уровень. А если нужно, они даже берут на себя функции отсутствующих регионов.

Если эта гипотеза верна, последствия колоссальны. Во-первых, придётся переписывать учебники неврологии. Во-вторых, границы сознания в животном мире резко расширяются. Ведь древние структуры есть у множества видов. Значит, и мыши, и птицы, и даже рыбы могут обладать куда более богатым внутренним миром, чем мы им приписываем.

Это ставит новые этические вопросы. Как мы относимся к животным? Имеем ли право на эксперименты? Где проходит грань? Наука снова заставляет нас задуматься о том, кто мы и каково наше место в этом мире.